Многообразие проявлений причинно-следственных связей в материальном мире обусловило существование нескольких моделей причинно-следственных отношений. Исторически сложилось так, что любая модель этих отношений может быть сведена к одному из двух основных типов моделей или их сочетанию.

Образ Медного Всадника в поэзии конца XX века

Но зачем триумфатор надменный

Так спешит затоптать червяка,

Что скакун задыхается медный,

Тяжело раздувая бока?

Знать, какое-то общее лихо

Приковало железным кольцом

К драной пятке бегущего психа

Царский взгляд под лавровым венцом.

Знать, бессилье – всесилию ровня:

Так и сводят друг друга с ума.

Бег постыдный, постыдная ловля.

Хорошо хоть – ненастье и тьма.

(Н.Слепакова. “Рисунок Александра Бенуа к “Медному Всаднику””)

Заметим, что, посвящая его рисунку Бенуа, автор отсылает нас к началу XX века, когда остро звучала тема, заявленная прежде всего Блоком, – тема возмездия. Эта тема звучит и сегодня – Пётр и Евгений оказались ровней: Пётр также безумен, не нужен, унижен забвением. Ключевая фраза стихотворения Н.Слепаковой: “бессилье – всесилию ровня”. Об этом же и упоминаемое выше стихотворение В.Сосноры: теперь герой – “страшный строитель” (вместо пушкинского “строитель чудотворный”); палач и жертва меняются местами, оказываются равны. Бессмыслен взгляд Петра, “устремлённый никуда” (Н.Галкина), – значит, жертвы напрасны и оправданья нет. Палач (теперь “юродивый”, “царь полоумный”) оказывается жертвой, а жертвы могут стать палачами. В этом и есть историческое возмездие, и потому – “Бег постыдный, постыдная ловля”.

Но всё же империя Петра уже миф, город не принадлежит своему основателю, Пётр словно выпадает из времени, “ .царь оказался ненужным, а гений натужным” (А.Найман. “30 градусов восточной долготы, 60 градусов северной широты”). В “продрогшем Парадизе” – “несчастном Петербурге” Пётр чужой:

.поднимет воротник

продрогший Парадиз

и станет Ленинградом,

где император Пётр

для новых горожан –

верзила на коне.

(К.Ривель. “Когда устану я .”)

Вероятно, можно говорить о размывании чёткого привычного образа медного кумира: в его восприятии современными поэтами присутствуют и ирония, и сочувствие опальному, неуместному в городе Ленина императору на коне, отражённому к тому же кривым зеркалом истории в стоящем через Неву монументе другому диктатору – на броневике:

Императорский кентавр на зернистой скале,

Ощерив усы, над Невою летит.

Помёт голубиный на медном челе

Стекает, как белые слёзы, в гранит.

Указ, эстафету, России судьбу

Кентавр-император зажал в кулаке.

И руку навстречу ему протянул

Плюгавый диктатор на броневике.

(Г.Марк. “Невская эстафета”)

Несколько иначе звучит сравнение двух скульптурных персонажей в романе В.Гандельсмана “Там на Неве дом”. Автор “сажает” на коня, который преследует героя, не Петра, а Ленина, и нетрадиционно задаёт традиционный вопрос:

Скажи, куда ты скачешь,

гордый конь,

и где отбросишь ты свои копыта?

Мы подошли к очень важному и принципиально новому аспекту темы: Пётр и Ленин в “статуарном” мифе Петербурга.

Первым удивительную перекличку памятников Петру и Ленину выявил, скорее всего, Иосиф Бродский в эссе “Ленинград”. Вновь к этой теме возвращается Виктор Кривулин в книге “Охота на Мамонта” (СПб., 1998). После Бродского и Кривулина сопоставление Медного всадника и Ленина на броневике у Финляндского вокзала настолько очевидно и наглядно, что существование этих монументов в таком дуалистическом варианте кажется просто задуманным изначально.

Памятник Ленину у Финляндского вокзала – “это единственный в мире монумент человеку на броневике. Уже хотя бы в этом отношении мы имеем дело с символом нового мира. Старый мир представляли люди на лошадях < .>

В полном соответствии с каковым обстоятельством километрах в трёх вниз по течению, на другом берегу стоит памятник человеку, чьё имя город носил со дня своего основания: Петру Великому” (И.Бродский. “Ленинград”).

Далее Бродский отмечает значимость сравнения и окружения памятников: рядом с Лениным – райком партии, “Кресты”, Артиллерийская академия, а протянутая рука указывает на управление КГБ. Около Медного Всадника – Адмиралтейство, Сенат (ныне Государственный исторический архив), “а вытянутой рукой он указывает на Университет, здание которого он построил и в котором человек с броневика позднее получил кое-какое образование”.

Можно сказать, что монументальные образы Ленина–Петра, взятые в сопоставлении, – своего рода новая мифологема Ленинграда–Петербурга. В этом контексте большой интерес представляют два произведения, в названиях которых подчёркивается их петербургский характер: “Петербургский роман” И.Бродского (подзаголовок: “Поэма в трёх частях”) и поэма “Монумент” Нонны Слепаковой (подзаголовок: “Последняя петербургская поэма”).

Перейти на страницу: 1 2 3 4 5

Немного больше о технологиях >>>

Опыты Араго и теория Френеля
Современная наука не отрицает истинности Френелевской формулы частичного увлечения эфира движущимися телами (средами) – «...и сейчас одного из наиболее важных явлений в движущихся телах» [1]. В современной теории относительности формула Френеля рассматривается как частный случа ...

Применение световода на уроках физики
Школьник понимает физический опыт только тогда хорошо, когда он его делает сам. Но еще лучше он понимает его, если сам делает прибор для эксперимента. П.Л.Капица Физический эксперимент... Постановка его на уроке позволяет учителю не только подробно рассмотреть физические я ...

Галерея

Tехнологии прошлого

Раскрытие содержания и конкретизация понятий должны опираться на ту или иную конкретную модель взаимной связи понятий. Модель, объективно отражая определенную сторону связи, имеет границы применимости, за пределами которых ее использование ведет к ложным выводам, но в границах своей применимости она должна обладать не только образностью.

Tехнологии будущего

В связи с развитием теплотехники ученые в прошлом веке пришли к простому, но удивительному закону, потрясшему человечество. Это закон (иногда его называют принцип) возрастания энтропии (хаоса) во Вселенной. technologyside@gmail.com
+7 648 434-5512